Перевернула его жизнь встреча с продюсером Гордоном Миллсом, тем самым, что открыл дорогу к успеху и Тому Джонсу. Миллс подобрал самородку из провинции звучный псевдоним – сложное имя забытого немецкого композитора Энгельберта Хампердинка (не сразу и выговоришь). Позже даже кто-то пустил байку, что в 1968 году Хампердинка приглашали в Led Zeppelin, но тот обиделся на участников группы, которые постоянно коверкали его «приемную» фамилию.

Как бы то ни было, Хампердинку и без группы к тому времени жилось и пелось замечательно. Его хиты, один за другим становящиеся «золотыми», гастроли по всему миру, внимание прессы... Но вдруг новая напасть – у певца стало резко ухудшаться зрение. Сам Энгельберт считал, что причиной был его концерт на Багамах: установленный организаторами мощный рефлектор отражал яркий солнечный свет прямо в лицо певцу.

Несколько лет Хампердинк прожил под угрозой слепоты. При этом Энгельберт панически боялся докторов и наотрез отказывался от их помощи. Кое-как его уговорили согласиться на операцию. И через десять минут на операционном столе он воскликнул: «Так я не видел даже в детстве!»

В 90-х уставший от славы и заработавший огромное состояние Хампердинк вроде бы ушел в тень. Почти все время он проводил на роскошных тропических курортах и лишь иногда соглашался выступить в лучших залах Лас-Вегаса (где ему платили по $ 200 тыс. за концерт). Отойти от «сладкого ничегонеделания» его, возможно, заставило неожиданное возвращение на большую сцену его вечного соперника Тома Джонса. Тот вдруг спел несколько зажигательных хитов на пару с молодыми и наглыми поп-звездами. И Хампердинк тоже решил «осовремениться». Он согласился на предложение Дитера Болена (Modern Talking) записать десяток красивых песен.